— Еврей, написано, и комиссар, — ответил Колодяжный, оглядываясь на Андрея.

— Ото пройдысвиты непонятливые! Якой з Петра комисар, вин счетоводом у нас у бригади був. Та й на жида не схож зовсим. А собак воны зачем пострилялы? И Анку до машины своейи уволоклы. И вообще, дэ наши? Чому Красной Армии не видно? — еще быстрее закидал вопросами Евгения мужик.

— Воюет Красная Армия, только не везде получается одинаково сильным быть. Вот сейчас немцам здесь повезло, а в другом месте наши в Румынии высадились, — ответил за лейтенанта Андрей.

— Це, чоловиче, зрозумило. Одне непонятно, скилькы нимци тут пануваты будуть, — ответил ему мужик.

— Я что, на генерала похож? Пока сказать ничего не могу, а вот припрятать все, что можно, да девок с бабами пореже на улицу выпускать посоветую. Временно… — сказал Андрей и задумался, не стоит ли предупредить, что это может и затянуться. Но решил не рисковать. А только подмигнул мужику. Тот вдруг так хитро-понимающе изобразил улыбку, что Андрей чуть не поперхнулся вдыхаемым воздухом. А мужик опять смотрел на него с видом простого непуганого деревенщины.

— Та вы мабуть йисты хочетэ, товариши? — спросил он, пока несколько других мужиков под бабьи причитания понесли покойника к его избе.

— Да не отказались бы. Но некогда, да и немцы нагрянуть могут. И товарищи в лесу ждут, — ответил смущенно Колодяжный.

— Ясно. — И мужичок вдруг рявкнул трубным басом: — Наталя! Збери товаришам красноармейцам з собою поснидать!

Одна из голосящих баб резко остановилась, развернулась и пошла в сторону соседней избы.

— Зараз Наталка моя вам торбочку збере. А за совет вам великэ спасыби. Запамьятаемо. Не думалы мы, шо нимци так оскотынылыся. У восемнацатом стоялы — ничого такого не творили, тилькы харчи уси прибрали, — продолжал тараторить мужичок.