- При чем тут платье? Она любит ребенка.

- Может быть, и любит, - сказал Мейсон, - но едва ли так уж сильно.

- Не поняла тебя.

- Со времени исчезновения ребенка прошло, наверное, не менее трех лет, - сухо напомнил Мейсон. - И вдруг ни с того ни с сего она подходит к двум совершенно незнакомым людям, посетителям ночного клуба, где она работает, и, рискуя быть уволенной, подсаживается к ним и начинает плакаться на свои беды.

- Все это так, конечно, - согласилась Делла Стрит. - Но ведь можно посмотреть на дело и с другой точки зрения... У нее это вышло случайно. Такое впечатление, что она держала свое горе при себе, пока могла, а сейчас ее прорвало.

- Небезынтересно, что случилось это после совещания в углу, состоявшегося сразу вслед за моим разговором по телефону.

- Да, верно. Она знает, стало быть, кто ты такой.

Мейсон кивнул.

- Знает, и поэтому пыталась заручиться твоей помощью. Но вид у нее был очень искренний, и... слезы были настоящие.

Мейсон взглянул на часы и сказал:

- Ну, если это еще не конец, мне бы хотелось, чтобы события развивались быстрей. В противном случае я просто не успею что-либо сделать сегодня. Я все вспоминаю голос этой женщины, такой испуганный, взволнованный. Хотел бы я знать, что там случилось, когда она так внезапно бросила трубку.

- К нам идет метрдотель, - сказала Делла Стрит.

Метрдотель, невысокий, полный, средних лет мужчина, учтиво поклонился и сказал:

- Прошу прощения.

- Да? - отозвался Мейсон.

- Вы Перри Мейсон, адвокат?

Мейсон кивнул.

- К сожалению, я не узнал вас, когда вы входили, но потом мне показали вас. Я неоднократно видел ваши фотографии в газетах, но... - он выразительно развел руками, - вы много моложе, чем я ожидал.

- Пусть это вас не тревожит, - с легким раздражением ответил Мейсон. - Кормят у вас отлично, обслуживание безупречное. Так что, пожалуйста, не извиняйтесь, что вы не узнали меня, и никому, кстати, не говорите, что я здесь.