— Я не понимаю…

— Совершенно верно, не понимаете, так что просто постарайтесь принять на веру.

О-оп, а вот это было грубо. Устаёте-с, леди Антея. Надо лучше себя контролировать.

Он смотрит на меня. Я на него. Сейчас что-то случится.

— Что вы сделаете, если я откажусь вам помогать?

И ведь даже солгать не могу! Проклятый ублюдок ощущает Истину!

— Я умру.

Всё. На милость, мать его, победителя.

Устало склоняю голову, уши безвольно поникают. Поклон сдавшегося. Больше не могу. Из-за хрустальной стены в моём сознании снова начинает просачиваться боль. Я должна сейчас лечь, уснуть на несколько дней, отдаться во власть умелых рук Целителей. У меня уже совсем нет сил, чтобы бороться с князьком из рода Вуэйн, что-то ему доказывать, куда-то вести. Мне БОЛЬНО. И это не только боль от ожога. Недобитый Ауте дарай своими вопросами разбередил то, что залечить невозможно. Подспудная, скрываемая даже от себя боль, которая гнала меня последние пять лет, заставляла метаться из мира в мир, изучать языки, тела, души, системы, которая непрерывно требовала бросаться из одной крайности в другую, биться в закрытые двери, проламывать стены и искать, искать, искать выход. Чтобы никому ни за что не пришлось платить ту же цену. Никогда. Теперь эта боль, привычная и неощущаемая подруга моей жизни, вдруг встаёт рядом, мягко охватывает виски, что-то тихо и властно говорит. Я послушно открываю глаза. Пусть все убираются к Ауте. У меня нет времени зализывать раны. Отдохну после смерти — благо мне до неё осталось не так долго.

Скорее бы.

Сколько там ещё вуэйнский щенок будет обдумывать ситуацию?