На месте, где только что стоял Вуэйн, сотни тонких щупалец сцепились в бессильной злобе. Добыча ускользнула. Мы разлетаемся в разные стороны, уходя от второго, более точного удара. Как этой твари удается с такой скоростью передвигаться в ТВЕРДОЙ среде? Еще один прыжок – едва успеваю отдернуть ногу. Часть слизи попадает на голую кожу, тут же всплеск боли и ломота в костях – верный признак того, что иммунная система начала адаптацию к какому-то неизвестному яду. Кажется, что-то переваривающее заживо – хм, могло быть куда хуже. Прыжок – жуткая траектория, явно противоречащая всем физическим законам этого мира. Ох, будут у меня потом болеть мышцы. Играть с гравитацией при помощи одного только тела – это слишком даже для вене. Прыжок.

Краем глаза замечаю Вуэйна. Левитирует. Взмах сияющей руки – пучок мохнатых молний впивается в нервный центр твари. Еще. И еще. Неплохо. Когда дерешься с кем-то, настолько превосходящим тебя по размерам и живучести, главное не сила и даже не скорость, а знания куда, как и когда ударить.

Прыжок. Я не сражаюсь – я танцую. Невероятно красивый акробатический танец, танец гармонии и понимания, танец жертвы и хищника, ежесекундно меняющихся местами. Это чудище и я – мы сейчас одно существо, и я осознаю притаившуюся под поверхностью земли тварь так же отчетливо, как осознаю собственное тело. И получаю острое, на грани боли, удовольствие от каждого движения, каждого идеально выверенного сокращения мышц. Ее и моих.

Наконец дараю это надоедает. Вспышка силы, что-то, подозрительно напоминающее заклинание, – и тварь уже корчится на поверхности, пораженная одна Ауте знает чем.

Прямо в воздухе резко перегруппировываюсь, меняя направление и скорость полета, и уже с безопасного расстояния наблюдаю за смертельной агонией горе-охотника.