– Почему цепляетесь к моим слугам? – при звуках мурлычащего рокочущего голоса у всех поползли мурашки, и перед мысленным взором присутствующих проплыли виселица, дыба, клещи и прочие малоприятные детали обихода.
– Дык, ваше сиятельство, это … – десятник отдал честь и вытянулся, будто хотел стать похожим на фонарный столб, – приказ у нас, значит … Бедняга потел и пыжился, как будто мог стать ещё ровнее и выше.
– Искать девицу рода Леани, значит, – десятник вновь отдал честь.
– А по какому поводу? – надменно осведомился Князь. Да что там! Сам великий Герцог.
– Пропажа обнаружилась. В храме Хенноры. – десятник еле дышал. Левая бровь ярла поползла на десятую долю дюйма вверх, а холодный голос стал просто-таки ледяным. – И вы себе позволяете думать, что это мог сделать кто-то из моих? Я вас правильно понял? Позеленевшие стражники смекнули, что виселицей тут уже не отделаешься. Как минимум, четвертование и колесование с вытягиванием жил. У стоящего скраю худого и жилистого под ногами стала образовываться какая-то подозрительная лужица, а десятник и вовсе бухнулся в ноги, гремя железом, и завыл:
– Не губите, ваша светлость! Трое детишек дома! Пожалейте! Ярл некоторое время размышлял, словно прикидывал, какой вид казни испытать на нечестивцах, посягнувших на Особу Королевской Крови.
– А, собственно, что за пропажа? И при чём тут храм всемилостивейшей Хенноры? – соизволил он вдруг заинтересоваться. Тут туповатые служаки сообразили, что рубка голов и конечностей пока откладывается и наперебой, от страха кланяясь и салютуя, затараторили:
– Так тут рядышком, ваше превосходительство! – и с этими словами повели Знатную Персону в храм, спотыкаясь и высекая из камня искры коваными подошвами. Когда все зашли вовнутрь и предстали перед алтарём Покровительницы и Исцелительницы, это надо было видеть! У стражников открыто и недвусмысленно отвисли челюсти; монашки, тоже впервые с утра обратившие взгляд вглубь святыни и обнаружившие реликвию на месте, заохали и запричитали, а потом дружно стали молиться. Десятник от избытка чувств просто грохнулся как стоял.