Достаточно было повысить на него голос, чтобы он отказался, по крайней мере на словах, от своих убеждений. Достаточно было показать ему кулак, чтобы он покорно сделал то, что от него хотят. Аллену казалось это абсурдным, он давно забыл те времена, когда думал о сохранности своего тела. Он мог позволить себе вмешаться в любую драку, не опасаясь быть убитым - тело легко боролось с повреждениями. Мог выдерживать любую нагрузку, не боясь повредить себе - его выносливость была почти бесконечной. Как у всех бессмертных. Но на солнце выходить он все-таки не мог.

- Аллен, мы должны что-то с этим сделать!

- С чем, с этим?

- С ним, с этим парнем.

Гэбриэл поднял голову от приемника. Посмотрел на Кевина. В углах рта притаилась злая усмешка.

- С какой стати? Только потому что он прислал какое-то дурацкое письмо?

- Но ведь он же это сделает! Как, неужели тебе все равно?

- Во-первых, уже сделал. Если только это не пустозвонство. Во-вторых, я бы на твоем месте думал бы о том, что он сделал тебе.

- Но это ребенок? В чем виноват он?

- А в чем виноват ты?

- Что я? В конце концов, я должен благодарить его за все это. Я здоров. Я никогда себя так свободно не чувствовал. У меня есть друзья, которые не смотрят на меня, как на калеку - впервые в жизни! У меня есть тысяча лет жизни впереди. Это же дар Божий!

- И необходимость убивать для этой жизни. Две недели назад ты называл это проклятием...

- Я буду убивать только тех, кто этого заслуживает.

- А разве ты Господь наш Христос, чтобы об этом судить?

- Все, что происходит - по Божьей воле.

- Неплохое оправдание. Тогда оставь в покое этого ребенка. Это тоже Божья воля. Только я слышал о том, что Бог даровал людям свободу воли.

- Чего ты хочешь от меня? Я думал, ты мой друг...

- Я твой друг. Поэтому я не хочу слушать, как ты превозносишь этого мерзавца. Как ты готов целовать ему ботинки. И как ты не в силах разобраться со своей несчастной религией.