"Принцесса" исчезла за краем экрана, и в ту же секунду океан закрыли плотные, темные облака.

- Что же все это значит? - спросил кто-то.

- Это значит, что там внизу сейчас начало двадцатого века. Где-то между шестым и четырнадцатым годом.

- Абсолютная чепуха, - возразил капитан.

- Однако же мы все видели своими глазами. И Новую Зеландию в лесах, и пустынную Антарктиду, и этот лайнер, наконец...

- Мало ли что видели, но при чем здесь начало двадцатого века, как мы могли в нем оказаться?

- Возможно, мы попали в космосе в какую-то петлю времени, - оператор захлопнул альбом, - иного объяснения быть не может. Если только что-то не случилось с нашими мозгами.

- Более ста лет до нашего старта, - застонал штурман и опустился в кресло.

Ошеломляющая новость мигом облетела всех, и они опять собрались в рубке и опять, на этот раз все, смотрели на проплывающие внизу континенты, на белые шапки полюсов; молодежь шутила, что старики на радостях хлебнули и им мерещится бог знает что. Но когда корабль перешел на максимально низкую орбиту, когда все увидели незнакомые города, обильные леса, почти пустые океаны, то шутки и смех стихли. Разум отказывался признавать то, что видели глаза, и все еще теплилась надежда на розыгрыш, на неисправность приборов, все еще смертельно хотелось домой, а не в этот, очень знакомый, но все-таки совершенно чужой мир.

- Будем садиться, - решил капитан.

- Куда?

- Не все ли равно. Хотя бы сюда, - он ткнул пальцем в появившуюся картину, - здесь все-таки наша родина.

Они сели на огромной лесной поляне, в тридцати километрах от неизвестного им городка. Солнце стояло высоко в зените, было жарко, они лежали в густой высокой траве, подавленные тишиной, спокойной неброской красотой этого мира и волшебными, дурманящими, давно забытыми запахами.

- Какой, однако, воздух, голова кружится, - штурман привстал на секунду и снова рухнул на землю.