Но сейчас, когда он снова здесь и так внимательно смотрит, совсем не напоминая прежнего болтливого ворчуна... когда мягко мерцающие золотые глаза снова смотрят в упор, а я отчетливо понимаю, что не сплю... когда перед внутренним взором то и дело появляется его истинный облик, от которого совершенно невозможно отстраниться и который просто нельзя забыть... когда неподалеку прекрасными изваяниями стоят оба эльфа, неверяще распахнув синие глаза, а их побратимы все еще судорожно хватают ртами воздух...

Мне вдруг стало ясно, что я совсем не знаю, как себя с ним вести.

- Трис, ты чего? - тихо спросил дух, неуверенно качнувшись. - Не узнала?

- Узнала, - сглотнула я, чувствуя, как опасно дрожат ресницы и наполняются влагой глаза. - Конечно, узнала.

- Это я, - еще тише сказал он.

- Да, Рум. Ты...

И снова - это нелепое молчание, в котором почти ощутимо повисли миллионы вопросов и еще больше взаимных сомнений. Я внутренне сжалась, съежилась, чувствуя, как грохочет в груди глупое сердце. Часто заморгала и поспешно убрала руки за спину, не зная, куда их еще девать, но при этом стараясь не показать, насколько сильно оказалась растеряна. Наконец, тихонько шмыгнула носом и тут же прикусила губу: дура, что же я делаю?! Но это было выше моих сил - прятать нелепые слезы, что уже сами собой задрожали на ресницах.

У Рума из груди вырвался странный звук, а нестерпимое сияние вокруг него разочарованно угасло.

- Ну, вот... опять сырость развела вместо того, чтоб порадоваться... и не стыдно, а? Я к тебе спешил, летел на всех парах, перышки обтрепал, с того света рвался, а ты... Трис, это форменное безобразие! Настоящее бедствие! Просто ужас какой-то! Я возмущен, так и знай!! Ни капельки сострадания от тебя, ни крошки понимания! Даже не улыбнулась, бессовестная! - его голос мгновенно наполнился прежними ворчливыми нотками и знакомым до боли раздражением. - Это ж надо! Я ее растил! Учил уму-разуму! Лучшие годы на нее потратил, а она...