— Это не ваше дело, — сквозь зубы процедил Ватсон.
— А вы злитесь. Не переживайте, Ватсон, эта девочка сводила с ума даже членов Парламента. Вы были всего лишь очередным мотыльком, привлечённым пламенем свечи. Мотылёк знает, что пламя губительно, но всё же бросается в него, повинуясь неодолимому инстинкту. Вот и вы бросились в пламя, зная, что рано или поздно в нём сгорит ваше состояние, положение и репутация в глазах общества. Но вас подталкивал основной инстинкт, заложенный в мужской природе. Лично я вас не осуждаю.
— И напрасно, — сказал Ватсон.
— Что это? Раскаяние? Не слишком ли поздно, дорогой доктор? Ведь вы давали девочке соверены за её нехитрые услуги. Что вы при этом чувствовали? Молчите?
— Если вас это интересует — ничего, кроме отвращения, — холодно сказал доктор.
— Бросьте, Ватсон, бросьте! Отвращение, сожаление — это всё пустые слова. А вот горячая плоть — это реальность. Она была очень аппетитна, эта маленькая чертовка, настоящий лакомый кусочек. А помните, как вовремя у старика Кросса случались эти его знаменитые провалы в памяти? Он, должно быть, даже не узнавал вас, когда вы утром, крадучись, выходили через чёрный ход? О человеческая наивность! У старика Эммануила Кросса всё в порядке с головой, по крайней мере когда речь идёт о деньгах. Рано или поздно эта парочка — отец и дочь — принялась бы доить вас по-настоящему. Обычно партию начинал отец. Но маленькая Анна решила сыграть в свою игру — ей нужны были деньги, а папаша Кросс скаредничал… Она ведь сказала вам, что беременна?