Мрак ночи полностью скрывал его полную величия фигуру. Он был весь внимание: его чуткие ноздри трепетали при легчайшем дуновении ветра, а уши ловили даже малейшие звуки.

По мере продвижения вперед запахи человеческого лагеря становились отчетливее, но вместе с тем все явственнее становилось низкое урчание царя зверей. Однако это не беспокоило Тарзана: он знал, что лев Нума охотится с подветренной стороны и вряд ли догадывается о его присутствии.

Тарзан высчитал расстояние, которое отделяло его от льва в долине, и расстояние между ним и лесом, и решил, что он достигнет леса раньше, чем их пути пересекутся. Сегодня у него была особого рода охота -- на человека -заклятого врага живых существ.

Интересно, что Тарзан о себе думал менее всего как о человеке, он вовсе не испытывал особой гордости по этому поводу. Его психология гораздо более походила на психологию дикого зверя, чем человека. Главной целью его действий было удовольствие, радость. Поэтому люди с их страстным желанием приобрести то одно благо, то другое вызывали у него презрение. Он видел алчность, трусость, жестокость, эгоизм людей и понял, что, несмотря на интеллектуальное превосходство человека над зверем, тот уступает жителю леса в главном -- умении получать радость от жизни.

Итак, приближаясь к стоянке людей, Тарзан совершенно не испытывал чувства живого существа, стремящегося к себе подобным. Он знал одно -- перед ним был враг. Из груди его вырвался сдавленный крик, а могучие мускулы напряглись.

Когда Тарзан достиг опушки леса, он почувствовал справа от себя близость льва, поэтому человек-обезьяна схватился за ветки и, раскачиваясь на них, таким способом стал приближаться к лагерю шифтов. Очутившись на дереве, возвышавшемся над поляной, где расположились разбойники, он увидел всю банду, состоящую примерно из двадцати человек, и их лошадей. Лагерь бандитов окружала грубо сделанная из ветвей и кустов ограда -- видимо, с целью защиты от зверей. Этой же цели служил и костер, полыхавший в центре лагеря.