-- Все равно, только не с тобой, -- выпалила девушка.

-- А может, в клетку с дикарем, который тебе так понравился, -- не унимался Шмидт. -- Вот будет представление, заодно и мы развлечемся. Абдула говорит, что этот человек -- каннибал. Я перестану кормить его, как только суну тебя к нему.

Шмидт ушел, беззвучно посмеиваясь.

-- Этот человек абсолютно невменяем, -- сказал де Гроот. -- Я с самого начала заподозрил, что он несколько не в себе, но не предполагал, что он самый настоящий сумасшедший.

-- Вы полагаете, он осуществит свою угрозу? -- с тревогой спросила Джанетт.

Де Гроот и Краузе не ответили, и их красноречивое молчание послужило ответом на вопрос, подтвердив худшие опасения. До этого она только кормила дикаря и следила за тем, чтобы у него была вода, да и то всегда держалась начеку, готовая в любой миг отскочить от клетки, если дикарю вздумается схватить ее. На самом деле она очень боялась его, и лишь природная доброта побуждала ее подружиться с ним.

Кроме того, Джанетт видела, что Краузе все это раздражает, а его она втайне презирала.

Джанетт, застрявшая в Батавии без средств к существованию, ухватилась за предложение Краузе поехать с ним, лишь бы выбраться, а куда -- неважно. Перспектива оказаться в Нью-Йорке будоражила. Ей приходилось много слышать о великом американском городе, слышать сказочные истории о том, как просто красивой девушке стать там обладательницей норковых манто, соболиных шуб и драгоценностей. Джанетт Лейон знала, что ее красоту оценят в любой стране.

Хотя де Гроот и Краузе оставили вопрос девушки без ответа, ответ вскоре последовал. Вернулся Шмидт с матросами. Он и еще двое были вооружены пистолетами, остальные держали в руках железные прутья, которыми пользуются при обращении с дикими зверями.

Клетку Джанетт сдвинули с места и приставили к той, где сидел Тарзан, дверь в дверь. Затем обе двери одновременно подняли.