Малыш Нкима взволнованно запрыгал на загорелом плече своего хозяина, стрекоча и вопросительно поглядывая то на Тарзана, то в сторону джунглей.

— Нкима что-то заметил, бвана, — сказал Мувиро, помощник предводителя воинов вазири.

— И Тарзан тоже, — проговорил человек-обезьяна.

— Глаза великого бваны зоркие, как у Бары-антилопы, — сказал Мувиро.

— Иначе и быть не может, — с улыбкой отозвался человек-обезьяна. Тарзан не стал бы человеком, если бы его мать Кала не научила его пользоваться всеми органами чувств, данными ему Малунгу.

— И кто же идет? — спросил Мувиро.

— Отряд мужчин, — ответил Тарзан.

— А что если это недруги? — обеспокоился негр. — Может, предупредить воинов?

Тарзан метнул взгляд на маленький лагерь, где двадцать чернокожих воинов готовились приступить к ужину, и удостоверился в том, что оружие у них, как всегда, наготове.

— Нет, — возразил он. — Вряд ли это необходимо, так как люди идут не таясь, и потом их не так много, чтобы они представляли угрозу.

Нкима же, будучи пессимистом по натуре, а потому всегда ожидая худшего, не на шутку встревожился. Он спрыгнул на землю, стал скакать, словно заведенный, затем схватил Тарзана за руку и потянул за собой.

— Бежим! — закричал он на языке обезьян. — Сюда идут чужие гомангани. Они убьют малыша Нкиму!

— Не бойся, Нкима, — урезонил его человек-обезьяна. — Тарзан и Мувиро не дадут тебя в обиду.

— Я чую запах гомангани, — заверещал Нкима.

С ними идет один тармангани. Тармангани хуже гомангани. У них гремящие палки, и они хотят убить маленького Нкиму, а также всех его братьев и сестер. Они не щадят никого. Нкиме не по душе тармангани. Нкима боится.

Как и другие обитатели джунглей, Нкима не видел в Тарзане тармангани, то есть белого человека. Он воспринимался неотъемлемой частью джунглей, таким же, как и все звери, а если потребовались бы обобщения, то Нкима отнес бы Тарзана к мангани, великим обезьянам.