Шесть раз возвращался Тарзан в сокровищницу, и шесть раз Верпер прятался за темный выступ в стене коридора. Когда Тарзан в седьмой раз прошел мимо Верпера, за ним прошли еще пятьдесят вооруженных человек.

Пятьдесят воинов цвета черного дерева сделались носильщиками только из любви к могучему белому человеку. Только он один мог своим приказом заставить сынов свирепого и высокомерного племени взяться за труд, недостойный храбрых воинов. И еще пятьдесят два слитка были вынесены из хранилища. Всего с прежде вынесенными Тарзаном -- сто слитков, которые он рассчитывал взять с собой.

Когда последний из вазири вышел из комнаты, Тарзан вернулся, чтобы в последний раз взглянуть на сказочное богатство Атлантиды. Два набега, совершенные им сюда, были совершенно незаметны в этой груде золота. Дрожащее пламя свечи, которую Тарзан принес с собой, впервые за многие века рассеяло непроглядный мрак комнаты. С тех пор, как люди покинули и забыли ее, ни единый луч света не проникал сюда. Тарзан вспомнил, как он впервые вошел в эту келью, случайно наткнувшись на нее во время своего бегства из подземелий храма, куда его спрятала Лэ, верховная жрица солнцепоклонников.

Перед его глазами снова встала сцена в храме, когда он лежал связанный на жертвенном алтаре, а над ним с высоко поднятым в воздухе кинжалом стояла Лэ. По обе стороны алтаря, выстроившись в ряд, жрецы и жрицы в фанатическом экстазе ждали первой струйки его горячей крови, чтобы наполнить ею свои золотые чаши и выпить ее в честь огненного бога.

Он вспомнил, как Та, обезумевший жрец, прервал богослужение и в ярости набросился на своих товарищей, и как они обратились в бегство от озверевшего жреца; Тарзан вспоминал далее, как безумец напал на Лэ, и он, Тарзан, вступил с ним в бой и бросил к ногам жрицы труп человека, который хотел ее обесчестить.

Картины одна за другой проходили перед его памятью в то время, когда он созерцал длинные слитки темно-желтого металла. Ему хотелось знать, властвует ли еще Лэ в храмах разрушенного города там наверху, над его головой, Неужели ее принудили наконец соединиться с одним из отвратительных жрецов? Какая жестокая участь для такой прекрасной девушки! Тарзан тряхнул головой, словно отгоняя от себя все эти мысли, и, потушив мерцавшую свечу, повернулся к выходу.