-- А знаете, господин корнет, - Николай Михайлович внимательно посмотрел на него, - гадалка имела ввиду нечто другое. Металл дарует вам славу, но и великое бесчестье, - голос князя стал глухим, глаза затуманились, - вы посягнете на то, за что нынче готовы отдать самое жизнь вашу..., - голос его прервался, он откинулся в коляске, - Сильвестр, блокнот, скорее... пиши...

-- Что, что такое? - забеспокоился Корсаков, видя, как лицо князя покрывается смертельной бледностью.

-- Вот мать честная, - Головков слетел с коня, - подскочил к коляске, никак, отходит князь.

Секретарь остановил его и присел рядом с Николаем Михайловичем, приготовив блокнот и карандаш.

-- Тише, господа. С его сиятельством это случается, - склонившись к старику, он попытался разобрать едва слышный шепот.

-- ...милостью Государя-императора, ...помятуя о доблести, проявленной... полковника лейб-гвардии..., ...смертную казнь и приговорить к гражданской казни с лишением дворянства, чинов и наград, прав собственности... разжалованию в рядовые... прохождением в Сибирском корпусе...

-- Что он говорит? - Корсаков свесился с коня, оперевшись о дверцу коляски.

-- Тихо, - зашипел Сильвестр, однако князь уже замолчал, тяжело дыша.

Секретарь достал из дорожного кофра флягу с водой, вылил на ладонь и брызнул князю в лицо. Козловский вздрогнул, лицо его постепенно обретало нормальный цвет, унялась дрожь губ, веки затрепетали и он, медленно открыв глаза, огляделся. Сильвестр поднес к его губам флягу, князь сделал несколько глотков воды.

-- Все ... записал? - с трудом спросил он.

-- Все, ваше сиятельство, - подтвердил секретарь.

-- Хорошо. Давайте-ка, братцы, передохнем немного, - попросил он, посмотрев на Корсакова и Головко.