— Проше дана, чи можно звернуться до ясновельможной милости!

— Чем могу служить, почтеннейший войт?

— Дозвольте полюбопытствовать, откуда ясновельможный путь держит?

— Из Старой Мезы. Знаете, где это?

— Ой, далеко, там, где Проклятый свой перстень загубил

— А мне говорили, он его потерял в ваших краях. Мы, барды, народ любопытный. Я всю жизнь колечко Проклятого ищу, а добрые люди, вот такие, как вы, меня туда-сюда и гоняют…

На этот раз рассмеялись все. Очень хорошо, значит, дело не в нем, просто он невольно задел чужие раны. Ничего, разберемся. А войт странно на него посматривает, словно прикидывает, просчитывает. Может, спросить о чем хочет. Только при всех разговора не выйдет.

— А что, вино здесь хорошее?

— У хозяйки, у Гвенды то бишь, лучшие настойки на всю Фронтеру. А уж царка

— Вот и славно. Пусть несет свою царку. И спросите, может, она с нами посидит, а я спою.

Вечер удался на славу. Гость сумел подобрать ключики ко всем. Языки развязались, заезжий нобиль и не думал чваниться. Нет, никто из сельчан не посмел бы ударить его по плечу или заговорить с ним по-простому, без «проше дана», но настороженная крестьянская почтительность уступила место симпатии, перешедшей в простодушное восхищение, едва гость взял в руки гитару.

Все шло как надо — скоро вся Фронтера узнает, что проездом из Старой Мезы в Таяну в Белый Мост завернул Роман Ясный, сын Золотого Романа. Конь его вьючный расковался, вот бард и заночевал в селе. Оставалось спеть песню повеселее и распрощаться, но барда все сильнее занимал войт.