И все мои произведения, на которые я променяла место учителя русского языка в школе, похожи на меня: путаные, с неизменной гибелью всех, в конце концов, одним словом — странные. В них может не быть законов физики и химии, сильно страдает биология и прочая муть, но в них всегда есть ЯЗЫК.
Бывает так, что я сначала придумываю язык, а потом уже пишу на нем произведение. Обычно же я сначала пишу произведение по-русски, со вставками языка того мира, о котором пишу, а потом уже перевожу на этот язык все произведение.
Налюбовавшись собой, я пошла в комнату и легла в постель с ноутом, укрылась одеялом и решила немного поиграть, очень уж мозги устают от вечной редактуры — работа редактора тяжкий труд.
Глава 6. Дипломники
Библиотечный факультет Гуманитарного Университета города Пратки стонал от смеха и дрожал от недовольства преподавателей. Главный виновник всеобщей смуты с недовольным лицом зашел в комнату в общежитии и непечатно выругался:
— Что, Гай? — спросил Михас Блак, сотворяя из воздуха яблоко.
— Что "что"? Послала она меня!
— Так ты о чем? — недоумевал Михас.
— О чем, о чем! О той цыпочке с лингвистического, помнишь, такая сладенькая блондиночка.
— А, эта, — отмахнулся Михас, — и что на этот раз?
— Сказала, что с библиотечными лохами она даже на одном этаже находиться не хочет.
Гай бросил сумку на свою кровать и плюхнулся рядом.
— А я всегда говорил, что эти лингвистические курицы не способны понять, какую сложную работу мы проводим, — раздался из угла голос.
— Кто бы говорил, Тама, — моментально отозвался Гай, — на такого лешего даже наши девочки не смотрят.
— Их всего две, — смачно чмокая, ответил Михас, — и те мои.