Гай провел без сомнения серьезную теоретическую подготовку, но уж больно пространная она была, не хватало фактов. В данный момент Тамареск занимался тем, что допрашивал почвенные слои затем, чтобы они могли поведать о многих событиях. У него уже была одна любопытная мысль, но подтверждения пока не находились. Сейчас же когда он попробовал допросить почву допамятных времен, все его образцы взорвались. Эток, верный кот Тамареска, от испуга помочился на последний образец, присланный из владений Комрада Золотого и земля, шипя, превратилась в какое-то подобие плазмы, быстро застыла, образовав букву "с".

Прибежавшие на звук Гай и Михас бросились помогать Тамареску. Гай взял под стеклянный купол небольшой пожар, возникший после взрыва, так же под другой колпак был помещен кот, напуганный до потери пульса и всякой совести.

Михас же удерживал разъяренного потомка Ардогов, который порывался убить верного кота.

— Спокойнее, Тама, спокойнее, — говорил Гай, когда коту удалось вырваться из-под купола. Эток забился под подушку Гая, в поисках политического убежища.

— Да не повторяй ты по сто раз, Михас, пусти!

Тамареск встряхнулся и принялся угрюмо убираться.

— Ты хоть что-то узнал?

— Узнал. Последний образец был очень важен, а эта скотина на него помочилась.

— Ну, что ты узнал? — спросил Михас.

— Очень любопытные сведения содержат пласты памятного времени всех без исключения образцов. Каждые 30 лет в Тау происходит какая-нибудь катастрофа.

— Это все знают.

— Но по идее, это должно отражаться в почве того места, где катастрофа произошла, а тут… Тау каждые тридцать лет переживает какое-то потрясение, которое отражается на всем почвенном покрове. Я был так близок к разгадке, но это кот… все испортил. Вылезай скотина, я не буду тебя брить сегодня, спишем твое недержание на испуг.