— Да, как-то не возникало повода заглянуть…

— Сколько раз вспоминал вас с благодарностью. Так мило все устроили, любо-дорого иметь дело с подобными людьми… Вы, должно быть процветаете?

— В том-то и дело, что «процветаем» с видом на помойку…

— Что такое? Сложности? — в голосе врача появилась профессиональная озабоченность.

— В некотором роде… Вот и решил с горя позвонить…

— С горя… — медленно повторил доктор, — у вас есть время, Аркадий?

— Сколько угодно.

— Сколько угодно… — опять вторил тот, — это уж никуда не годится. Тогда вот что. Не откладывайте в долгий ящик, а приезжайте сегодня же. Сейчас, я только гляну в блокнот…

В трубке зашелестело, завозилось…

— С тринадцати до пятнадцати устроит?

— Вполне…

— Вот и чудненько. Жду вас Аркадий Генрихович, адрес, надеюсь, помните…

Положив трубку, отставной контрразведчик в задумчивости постоял посреди комнаты, затем, подошел к развешанным на гвоздиках плечикам, и стал неспешно выбирать костюм. Одежду, к счастью, жена забрала только свою. До назначенного часа еще оставалось немного времени, и одевался сорокалетний мужчина тщательно, словно собираясь на собеседование с дирекцией нового места работы…

«Попробуем силу психоанализа. Кто знает, вдруг поможет?! Что-то я давно не звонил Семену! Кстати, он ведь тоже мог бы пособить — не делами, так советом. Свяжусь-ка с ним сегодня вечером, если снова не напьюсь…»

Обшарпанный Опель перестроился в правый ряд и свернул на знакомую улицу. До нужного места оставалось несколько минут езды, и подполковник впервые отчетливо ощутил стыдливое волнение — сейчас придется признаваться чужому, едва знакомому человеку в безволии и беспомощной несостоятельности…

«Почему бы, самому не исправить положение? — мрачно и с горечью вопрошал фээсбэшник, — или я уже настолько опустился, что не могу рассчитывать на собственные силы? Ведь желание реализовать имеющийся потенциал и что-то изменить, безусловно, имеется, иначе бы я не ехал сюда.