Ингрид Линдгрен появилась на мостике, ухватилась за поручень и повисла в воздухе.

— Явилась для несения службы, мистер капитан, — формально отрапортовала она.

Ларс Теландер обернулся, чтобы поприветствовать ее. В невесомости на его тощую неуклюжую фигуру стало приятно смотреть, как на рыбу в воде или летящего в небе ястреба. Если бы не это, он ничем бы не отличался от любого седоволосого мужчины пятидесяти с лишним лет. Ни он, ни Линдгрен не позаботились прикрепить знаки отличия к комбинезонам, которые были стандартной рабочей одеждой на борту корабля.

— Здравствуйте, — сказал он. — Надеюсь, вы хорошо провели отпуск.

— Разумеется. — Ее щеки порозовели. — А вы?

— Ммм… нормально. Я преимущественно изображал из себя туриста, изъездил Землю вдоль и поперек. Я был удивлен, как многого я не видел прежде.

Линдгрен посмотрела на него с некоторым сочувствием. Капитан одиноко плавал в воздухе рядом со своим креслом командира — одним из трех кресел вокруг консоли управления и связи, расположенной в центре круглой комнаты.

Счетчики, экраны считывания данных, индикаторы и прочие приспособления, загромождавшие переборки, которые уже начали мигать и мерцать огоньками и чертить каракули, только подчеркивали его одиночество. Пока не появилась Линдгрен, капитан не слышал ничего, кроме бормотания вентиляторов и изредка — щелчка реле.

— У вас вообще никого не осталось? — спросила она.

— Никого близкого, — вытянутое лицо Теландера сморщилось в усмешке. Не забывайте, по времени Солнечной системы мне почти сто лет. Когда я последний раз навещал родную деревню в Даларне, внук моего брата был гордым отцом двух взрослых детей. Вряд ли стоит ожидать, что они сочтут меня близким родственником.

(Он родился за три года до первой экспедиции с участием людей, которая отправилась к Альфе Центавра.