- Пойдем, - сказал он Тронхэйму, - пойдем ко мне, будем говорить в доме. Мне кажется, тебе непривычно у нас, жарко, так?

- Так, - согласился Тронхэйм. - Действительно, жарковато.

Они пошли по краю лагуны, не спеша, и Карпацико-тин сначала молчал, а потом, когда они прошли почти половину пути, спросил вдруг:

- А там, где вы живете, не так жарко?

- У нас днем - как у вас ночью, - сказал Тронхэйм.

- Холодно, - покачал головой Карпацико-тин, - наверное, поэтому вы такие бледные.

- Но ведь у вас тут, на островах, раньше тоже были такие люди, как мы, со светлой кожей?

Колдун остановился. Посмотрел на Тронхэйма. Хотел что-то сказать, но передумал. До самого дома он не произнес больше ни слова.

"Так, - соображал Тронхэйм, - похоже, колдун был уверен, что розовые чужаки не добрались до своего дома, а мы явились сами по себе, ничего не зная о сургорах... Но теперь поздно делать вид, что мы в неведении..."

В доме колдуна стояли вдоль стен выдолбленные из коралловых глыб сосуды, наполненные всякой ерундой - сушеными водорослями, толчеными ракушками и прочими необходимыми для лекарского ремесла вещами. Тронхэйм, не проявляя внешне своего интереса, осматривал комнату, пока Карпацико-тин передвигал зачем-то лавку ближе к окну. Затем колдун предложил Тронхэйму сесть и хлопнул в ладоши. Из внутреннего помещения вышел давешний мальчишка - все с тем же заспанным видом - вынес две чашки, сделанные из скорлупы орехов, украшенные тонкой нарядной резьбой. В чашках оказался опалового цвета напиток, - и колдун предложил питье гостю. Тронхэйм отхлебнул немного - жидкость оказалась прохладной и слегка терпкой; в ней, видимо, были тонизирующие вещества, поскольку Ипполит Германович сразу почувствовал себя гораздо лучше, словно и не провел несколько часов в тропической зоне.

- А где твой второй ученик? - спросил Тронхэйм.