Тронхэйм подошел к двери - она была слегка приоткрыта - и окликнул негромко:
- Есть кто-нибудь, эй?!
Внутри послышались мягкие шлепающие шаги, и вышел один из учеников знахаря, - мальчишка лет пятнадцати, хмурый, лохматый, в коричневой рубахе. Он прищурился, рассматривая Тронхэйма, поздоровался и сказал:
- Ты к Карпацико-тину? Он занят.
- А когда он сможет поговорить со мной? - спросил Тронхэйм.
- Не знаю, - отрезал ученик и ушел в дом.
Тронхэйм решил погулять немного по острову, а потом вернуться, возможно, Карпацико-тин, освободится скоро. Обойдя неторопливо лагуну, социолог вошел в рощу. Пальмы, увешанные ярко-красными и зелеными гроздьями овальных орехов, росли здесь близко друг к другу, листья их образовывали сплошную крышу, и в роще было не то чтобы прохладно, а вполне сносно палящие лучи не проникали сквозь зеленый покров.
Ипполит Германович прошелся по роще, рассматривая пальмы, - больше смотреть было не на что. Песок, мохнатые стволы... тишина. Птицы молчат жарко. Тронхэйм уселся на песок, прислонившись спиной к мягкому стволу, и стал смотреть вверх. Орехи среди темно-зеленых листьев напоминали гигантские гроздья винограда. Тронхэйм думал о том, что жизнь на островах, в тропическом климате, течет спокойно и лениво, и если исключить ураганы, сургорам не о чем беспокоиться. И не к чему стремиться. Орехи созревают круглый год, рыбы в лагунах и вокруг островов огромное количество, и все, что нужно для такой вот убогой растительной жизни, дается без труда.