И добро бы он впервые с посольством ехал! Так ведь нет - четырежды к степнякам ездил. И всякий раз своего добивался. И выглядел, как послу и наследнику престола полагается, и мысли в голове не мешались. Постарше него люди со степняками общего языка найти не могли - а вот он, Лерметт, находил. Его ведь не только за высокородность к эльфам послом отправили, а еще и за былые успехи. За талант и за опытность. Вот-вот, за это самое. За умение сходиться с людьми... так то - с людьми. С эльфами его до сих пор судьба накоротко не сводила. А теперь свела... а он ни шагу ступить, ни слова сказать не может без лихорадочного обдумывания. Отец говорил на прощание: "Человеку с эльфами трудно понимание найти. Если ты не справишься, значит, и никто другой не сумеет". Что трудно - святая правда. Впервые в жизни Лерметт чувствовал себя настолько растерянным. Скверно-то как. От подобных размышлений дурнота к горлу так и подкатывает. Хотя и не только от них.

Лерметта мутило от самого обыкновенного голода. Он ведь только утром наскоро позавтракал, а после того и крошки во рту не держал. Только вина с целебными травами выпил. На пустой желудок, между прочим. И Эннеари он из-подо льда вытаскивал тоже, к слову сказать, не успев пообедать. А тяжело, однако, таскать эльфов впроголодь. Нет, вот если Лерметту впредь доведется эльфов спасать, он всенепременно сперва наестся до отвала. Только так, и никак иначе. Ишь, как живот подвело. Одно счастье, что без съестного припаса Лерметт еще никуда не выезжал.

- Эннеари, - окликнул он эльфа.

Тот обернулся и взглянул на Лерметта... да, и вправду с удивлением. Отчего бы это?

- Есть хочешь? - спросил Лерметт, настолько уверенный в ответе, что рука его уже развязывала сумку, не дожидаясь слов эльфа.

- Пожалуй, не стоит, - ответил Эннеари после недолгого раздумья.