– Даже если бы это была парапсихология, и то бы заинтересовались, а магия… Вы все-таки должны понимать. Впрочем, мы зря тратим время. В КГБ этими вопросами занимается отдел "И". Они ведут вас уже третий месяц. Сегодня должна была наступить развязка. Вас, Герман Николаевич, должен был сбить этот автомобиль, – мужчина кивнул на "Москвич" и снова повернул лицо, которое невозможно было рассмотреть, к Кайданову. – Вообще-то они ошиблись, и это, скорее, хорошо, чем плохо. Недооценили они вас, товарищ Кайданов, оно и к лучшему, но вот вас, Алиса Дмитриевна, они оценили вполне, и я не знаю, кому надо было бы больше сочувствовать, покойному гражданину Кайданову, или вам, не случись меня рядом.

– Вы серьезно? – Кайданов, как оказалось, взял себя в руки только отчасти. Он был ошеломлен, его физически трясло, и справлялся он с неожиданно рухнувшими на него обстоятельствами с трудом, если справлялся вообще. – Что вы такое…

– Угомонитесь, Кайданов, – жестко остановил его незнакомец. – Левона Аркадьевича помните?

– Левона? – удивленно раскрыл глаза Кайданов. – А вы знаете, где он? Я его уже сколько разыскиваю!

– Левона больше нет, – тихо сказал мужчина. – И, как он умер, я вам рассказывать не стану. Это долгая история, а времени у нас в обрез. Скажу только, что умер он плохо. Люди так умирать не должны. Вот, держите, – он протянул Кайданову, неизвестно как и когда появившуюся в его руке толстую пачку денег. – Домой не заходите, уезжайте куда-нибудь подальше, но не к родственникам и не к близким знакомым. Перекантуйтесь как-нибудь хотя бы с неделю, а там, глядишь, что-нибудь и придумается.

– Что придумается? – спросил опешивший и, как будто лишившийся вдруг сил, Кайданов. – О чем вы?

– А мне что делать? – вот Лиса самообладания, кажется, не потеряла, но явно обиделась на Кайданова, который, за своими проблемами, совершенно о ней забыл.

– А вы пойдете со мной, – сказал незнакомец, совершенно не удивившийся ее вопросу. – Недалеко, но я не хотел бы, чтобы Герман Николаевич слышал наш разговор.