Меч пронзал ребра трупа и, застряв на несколько мгновений в позвоночнике, позволил Конану выкарабкаться и отбросить от себя дергающуюся, прогнившую, высушенную, странным образом ожившую отвратительную массу. Но ничто, казалось, не могло остановить тварь. Мертвец не умирает. Чудовище вновь встало и двинулось к Конану шаркающей походкой, не обращая внимания на дюжину ран, от которых живой и могучий воин давно бы корчился в грязи.

Как можно уничтожить давно уже мертвую тварь?

Этот вопрос безумным эхом звучал в голове Конана. Противники по-прежнему двигались кругами. Сердце киммерийца бешено стучало, легким не хватало воздуха, и они были готовы вырваться из груди. Ко всему еще добавился страх перед надвигавшейся ужасной тварью…

Конан снова нанес удар мечом. Он решил отрубить трупу ноги, лишить его возможности передвигаться. Лезвие обрушилось со страшной силой, просвистев в воздухе, и рассекло древнюю плоть. Кости треснули, и чудовище рухнуло в пыль на каменном полу. Но сверхъестественная жизнь не могла просто так отступить. Мертвец приподнялся на единственной целой руке, оперся на обрубок другой и медленно пополз к варвару, волоча за собой то, что осталось от ног.

Конан еще раз ударил: половина лица чудовищ, отсеченная острым лезвием, словно ненужная ветошь, полетела в угол комнаты. Но мертвец не остановился. Несмотря на ужасные раны, он упорно двигался вперед, стремясь настичь осквернителя могил. Конан очень хотел бы сейчас оказаться снаружи и встретиться даже не с десятком, а с сотней волков, только бы эта тварь снова стала мертвой, мертвой по-настоящему.