Киммериец напряг грудь и издал боевой клич своего народа. Эхо крика заметалось меж стен пещеры, беспокоя древние тени и старую пыль. Такой клич, подумал Конан, в таком месте, как это, может разбудить тварей, проспавших много веков среди серых камней.
Конан остановился как завороженный. А эхо дикого призывного крика полетело под каменным сводом, отразившись от трона. Обернувшись, варвар увидел … и кровь льдом застыла в его венах. Все первобытные страхи и ночные фантазии, какое-то время сдерживаемые волей, наполнили его разум – разум суеверного дикаря – тенями безумия и ужаса.
Мертвая тварь ожила!
Глава четвертая. КОГДА МЕРТВЕЦ ВОССТАЛ
Медленно, подергиваясь, труп встал с каменного трона и уставился на варвара. В недавно еще пустых, темных глазницах его теперь неспокойно сверкали живые внимательные глаза.
Конан не мог понять – сбылось ли древнее заклятие, или он сам своим криком невольно разбудил мертвого.
Тишина в склепе нарушалась только злобным бормотанием восставшего мертвеца. Усмехавшиеся губы двигались, открываясь и закрываясь в ужасном подобии речи. Подросток услышал невнятный шорох и скрежет высохших мускулов. Для варвара это было намного страшнее, если бы мертвый заговорил.
Ужасно заскрипев, труп шагнул со своего трона и, повернув голову в направлении Конана, опустил взгляд на меч в его руке. Затем, неловко ступая, двинулся через комнату, словно новая форма воплощенного ужаса – безумный друг приведений. Вытянув тело и выставив когти, он устремился к мечу, который когда-то ему принадлежал.