«Выходит, он прав, – подумал он о том человеке, – чудовищно прав. Мы сваляли дурака, выгнав его на Запад. Мы должны были бы его изолировать здесь. А что произошло бы, если бы решение в отношении самолета-нарушителя не было принято за эти два с половиной часа? Очевидно, самолет покинул бы пределы Советского Союза вместе со шпионской информацией о передвижении наших войск в том районе страны. Выходит, если бы самолету предстояло лететь над нашей территорией на час дольше, то и решение было бы принято на час позже?»

– Похоже что так, – как бы услышал он голос Социолога.

– Так, значит...

– Это ничего не значит. Как часто бывают случаи, когда заранее ясно, сколько времени отпущено на принятие решения? Обычно это время заранее не, определено. Если время задано заранее, наша система принятия решения работает так, чтобы оттянуть решение на самый критический срок.

– Но ведь возможны случаи, когда решение может быть принято молниеносно?

– Такие случаи суть редкое исключение. К тому же на исполнение молниеносно принятого решения тоже нужно время. Иногда это время больше того, какое нужно на принятие решения. И вообще, есть строгая зависимость между способностью принимать решение и способностью общества исполнить его.

– У тебя есть для этого формулы?

– Есть.

– Ты опасный человек.

– Кому опасный?

– Всем. И потому ты обречен на бесследное исчезновение.

– Но по крайней мере, в одном месте я не исчезну.

– В каком?

– В твоем сознании.

Смрад эпохи

После инцидента с самолетом Запад немедленно распрощался с иллюзиями насчет нового советского руководства. Антисоветская кампания на Западе и антиамериканская в Советском Союзе достигла невиданной за последние двадцать лет остроты. Западные эксперты оценили сам тот факт, что советские истребители сбили самолет в очень трудных с точки зрения условий стрельбы ракетами, как показатель силы Советской Армии: советские летчики все-таки попали в самолет.