Его дар лишь приглядывал за ним. И больше ничего. Но поскольку дар этот обеспечивал своему носителю долгую жизнь, Кларк прекрасно подходил для той должности, которую занимал. Он и сам не мог свыкнуться со своей исключительностью и удивлялся, если какой-нибудь случай вновь убеждал его в этом. Он до сих пор отключал свет, когда менял лампочку! А может, это тоже было частью его дара...

Глядя на Кларка, трудно было предположить, что он способен хоть чем-то руководить, тем более - самым секретным отделом английской разведки. Среднего роста, с волосами мышиного цвета, сутулый, с намечающимся брюшком, средних лет, - он вообще был весь какой-то средний, с головы до ног. Глаза неопределенного, скорее орехового, цвета, лицо неулыбчивое. Плотно сжатые губы - единственное, что запоминалось в нем. Одевался Дарси тоже неприметно.

Обо всем этом успел подумать Гарри Киф, стоя на эспланаде эдинбургского Замка, где он оказался, когда вышел из пространства Мебиуса, и ожидая, пока его заметит Кларк, стоящий к нему спиной: руки в карманах пальто, лицом к медной табличке над старинной поилкой для лошадей (XVII век).

Рядом находился чугунный фонтан, в виде двух голов: одна была уродлива, другая - прекрасна, фонтан, гласила надпись, установлен

...поблизости от того места,

где немало ведьм было сожжено на костре.

Добрая и злая головы означают, что одни из них

использовали знание в зловредных целях,

другие же не желали своим соотечественникам

ничего, кроме добра,

но их не правильно поняли.

Майский солнечный день мог бы быть теплым, если бы не порывы ветра. На эспланаде почти никого не было. Лишь вдали по мощеной дорожке, примыкающей к крепостной стене, небольшими группками прогуливалось десятка два туристов, любуясь на город, лежащий далеко внизу, и фотографируя башни и зубчатые стены Замка.

За мгновение до появления Гарри Кифа Кларк был наедине со своими мыслями; в радиусе пятидесяти футов не было ни души. Неожиданно тихий голос за его спиной произнес: