Посреди главного зала святилища возвышается алтарь – круглый черный камень. Скала, в которой вырублен склеп для верховного жреца, образует стену храма как раз за алтарем. Я вошел туда без особых хлопот и обнаружил там все, о чем Юнтц написал в Черной Книге. Мумия сохранилась в идеальном состоянии, и все же расу, к которой принадлежал жрец, я определить не смог. Черты лица и форма черепа вроде бы указывали на родство с исчезнувшими расами Нижнего Египта. По крайней мере, в одном я не сомневался: жрец ближе к кавказцам, чем к индейцам... Впрочем, все это не важно, главное – камень был на месте.

Внезапно рассказ Тасмана стал сумбурным, он начинал новую мысль, не закончив предыдущей, и мне уже стало казаться, что солнце Гондураса неблаготворно повлияло на его психику. Каким-то ему самому неведомым образом Тасман отпер двери за алтарем – якобы стоило ему коснуться двери, как разверзлась черная пасть входа. Эта темная дыра в никуда настолько испугала двух компаньонов Тасмана, что они поспешно откланялись, не вняв уговорам полюбопытствовать, что же там внутри.

Тасману ничего не оставалось, как идти туда одному. Держа в одной руке пистолет, а в другой – электрический фонарик, он спускался по крутой каменной лестнице к узкому коридору, столь темному, что даже лучу фонаря не удавалось пробить этот кромешный мрак. Тасман, как бы между прочим, вспомнил, что все время, пока он был в подземелье, в нескольких шагах впереди от него скакала огромная жаба.

Он плутал по жутким туннелям, пока наконец не вышел к маленькой резной дверце. Он коснулся ее рубином в нескольких местах – и дверца отворилась.

– Ну и что, было там золото? – в нетерпении перебил я.

Тасман криво усмехнулся.