Наконец резервуар наполнился до краев, а на сияющей сцене лежал самый обычный человек, он тяжело дышал, глаза у него были закрыты, мышцы конвульсивно сокращались.

- Он опустошен, - сказал Семф.

- Это все в резервуаре? - тихо спросил Линах.

- Нет, там ничего нет.

- Тогда...

- Шлаки. Безвредные. Определенные реактивы нейтрализуют их. Все, что представляло опасность, испорченные составляющие силового поля... они исчезли. Спущены в канализацию.

Впервые за все время Линах почувствовал беспокойство, которое отразилось у него на лице.

- А куда они отправились?

- Скажи мне, ты любишь своих соплеменников?

- Я ведь задал тебе прямой вопрос, Семф! Куда это все отправилось... когда ты спустил его в канализацию?

- А я спрашивал, беспокоит ли тебя чья-нибудь судьба?

- Тебе известен мой ответ... ты же знаешь меня! Я хочу знать, скажи мне, по крайней мере, то, что известно тебе. Куда... когда?..

- В таком случае ты меня простишь, Линах, потому что я тоже люблю своих соотечественников. Где бы они ни находились, когда бы ни находились я просто обязан их любить, потому что работаю в совершенно бесчеловечной области, я должен держаться за свою любовь, как за соломинку. Поэтому... ты меня простишь...

- Что ты собираешься...

В Индонезии для этого существует название: Джам Карет - час, который растягивается.

В Берилловой комнате в Ватикане, втором по великолепию помещении, созданном для папы Юлия II, Рафаэль начал рисовать (а его ученики закончили) величественную фреску, изображающую историческую встречу папы Льва I и Аттилы в 452 году.