Энди опустился на стул. Его взору представилось самое мрачное будущее. — Что же теперь делать? — произнес он, — ты, наверное, меня никогда не простишь. А может, ты шутишь? — с надеждой в голосе переспросил он. — Я что, в самом деле, все это проделал? — Да, ты сидел на этом же самом стуле, где и сидишь сейчас, и ел яичницу, которую считал ростбифом. А я стояла перед тобой и повторяла вслух таблицу умножения. И, наконец, ты заснул.

Миссис Брендон придвинула стул и села напротив своего сына. — Ну что, Энди, я надеюсь, такое больше не повторится? — Ты считаешь, что можно меня простить? — спросил Энди Брендон. — Я думаю, — замялась мать, и Энди в ужасе продолжал ждать следующих ее слов, — я думаю, ты, сын, поступил правильно. Наконец-то, первый раз в жизни ты поступил как настоящий мужчина.

Энди недоуменно посмотрел на свою мать. — Вот теперь ты напомнил мне твоего отца — настоящего шерифа Твин Пикса. Это только он мог вот так прийти в три часа ночи и потребовать горячий ужин. — Надеюсь, — робко осведомился Энди, — больше ничего лишнего я не проделал?

Было не совсем понятно, что он подразумевает под словом «лишнее». То ли лишнюю рюмку, выпитую им в баре, то ли несколько фраз. — Сын, ты вновь начинаешь быть размазней, — произнесла мать. — Запомни хорошенько, как это у тебя вчера получилось, и я думаю, больше нам не придется ссориться. — Н-да, — только и сказал Энди.

Он с ужасом пытался припомнить, что же еще такого он вчера мог выкинуть. Но, в конце концов, увидев, что его мать довольна им, он не стал больше себя мучить вопросами. Он поднялся из-за стола и, тяжело вздохнув, заставил себя сказать громовым голосом: — Мама, а где мой горячий завтрак? — Сейчас, сейчас я его принесу. Тетушка Элизабет его уже приготовила, — и мать заспешила на кухню.