— Чтобы отклонить ветер и песок, — пояснил Фред, и Барби, следя очарованными глазами за работой твинера, пробормотала:

— Держу пари, что он мог бы построить все, что угодно, если бы был достаточно большим.

— Возможно. Он, наверное, и был намного крупнее когда-то, в те далекие времена, когда жизнь была легче. Но…

— С меня ростом? — спросил Джо.

— Возможно. Но, если он и строиил тогда что-нибуть, нам не удалось обнаружить это. И вообще чего-то, к е м — т о построенного. Конечно, — поспешно добавил он, — не считая тех городов, о которых я вам рассказывал.

В эту ночь жара сменилась жуткой грозой. « Так вот на что жаловалась моя голова», — подумал Мэтт, проснувшись от блеска молний. Затем он снова заснул и видел туманные грустные сны, сны потери и тоски. Утром его голова все еще болела.

Фред уехал в Нью-Йорк на коференцию. Мэтт отправился в свою контору, огорчаясь, что ему трудно сосредоточиться на работе из-за ноющей боли в одной половине черепа. И он почемуто стал беспокоиться. Ему казалось, что день никогда не кончится. Он нервничал все больше и больше и когда, наконец, рабочий день подошел к концу, поспешил домой с безотчетной тревогой, для которой, вроде бы, не было никаких оснований.

— В порядке? — повторила Люсиль. — Конечно, все в порядке. А в чем дело?

— Сам не знаю. а дети?

— Весь день играют в марсиан. Я никогда не видела, чтобы они так увлекались чем нибудь, как сейчас увлечены этой зверушкой. Он так мил и терпелив с ними. Звйдика на минутку.

Она повела его к дверям детской. Джо и Барби, наряженные в пляжные полотенца и старые платья Люсиль, участвовали в сложном ритуале, включавшем в себя позирование и размахивание деревянными мечами. В центре комнаты восседал на кресле Джон Картер, обернутый в блестящую ткань и с золотым браслетом на шее. Он сидел абсолютно неподвижно и смотрел на детей полуприкрытыми, как обычно , глазами.