- Радиолу, что моет посуду? - спросил Фицджеральд. - Что еще она может?

Керри подал ему стакан.

- Не хочет играть пластинки.

- Ну, это мелочи, раз уж она работает по дому. Давай взглянем на него.

Фицджеральд перешел в салон, выбрал с полки "Послеполуденный отдых фавна" и подошел с пластинкой к аппарату.

- Не включено.

- Это для нее не имеет значения, - ответил Керри, чувствуя себя на грани нервного срыва.

- Батареи? - Фицджеральд установил пластинку на диск и покрутил ручки. - Так, посмотрим теперь; - Он триумфально уставился на Керри. - Ну, что скажешь? Играет!

Действительно, радиола играла.

- Попробуем Хальворсена. Держи. - И Керри передал пластинку Фицджеральду, а тот нажал клавишу и проследил, как поднимается звукосниматель.

Однако на этот раз радиола отказалась повиноваться. Не нравилось ей "Шествие Бояр" - и все тут!

- Интересно, - буркнул Фицджеральд. - Наверное, пластинка испорчена. Попробуем другую.

С "Дафнисом и Хлоей" проблем не было, зато "Болеро" ["Дафнис и Хлоя", "Болеро" - сочинения французского композитора Мориса Равеля (1875 - 1937)] того же композитора было с презрением отвергнуто.

Керри сел и указал приятелю на кресло рядом.

- Это ничего не доказывает. Иди сюда и смотри. И не пей. Ты хорошо себя чувствуешь?

- Конечно. А в чем дело?

Керри вынул сигарету. Радиола прошагала через комнату, захватив по дороге коробку спичек, и вежливо подала хозяину огонь. Затем вернулась на свое место у стенки.

Фицджеральд молчал. Потом сам из кармана вынул сигарету и стал ждать. Ничего не произошло.

- Ну? - спросил Керри.

- Робот. Это единственно возможный ответ. Ради Петрарки, где ты его откопал?

- Не заметно, чтобы ты очень удивился.

- Все же я удивлен, хотя уже видывал роботов - их испытывали у Вестингауза. Но этот... - Фицджеральд постучал ногтем по зубам. - Кто его сделал?