— Прекрасно…

— Во-первых, вы очень хотели бы иметь множество врагов обоего пола…

— Это смешно!

— …потому что это единственная альтернатива возможности иметь друзей…

— У меня куча друзей!

— …потому что никто не хочет, чтобы его все игнорировали, чтобы никто не испытывал к нему по-настоящему сильных чувств. Любовь и ненависть — высшие формы проявления человеческих эмоций. Не в силах добиться любви, вы жаждете ненависти. Вы так сильно хотели ее, что убедили себя в ее существовании. Но на такие вещи существует определенный психический ценник. Подлинная эмоциональная потребность, отвечая нажиму желания-суррогата, не приносит реального удовлетворения, а дает тревогу и дискомфорт, потому что в этих делах психика должна быть открытой системой.

Вы же ищете человеческих отношений внутри самого себя. Вы закрыты. То, в чем вы нуждаетесь, вы творите из материала собственного «я». Вы — человек, очень сильно нуждающийся в крепких связях с другими людьми.

— Дерьмо!

— Примите это или откажитесь, — закончил Рэндер. — Я вам советую принять.

— Я платил вам полгода, чтобы вы обнаружили, кто хочет убить меня. А вы говорите теперь, что я все выдумал, чтобы удовлетворить желание иметь кого-то, кто меня ненавидит.

— Ненавидит или любит. Правильно.

— Это абсурд! Я встречаю так много людей, что ношу в кармане записывающий аппарат и камеру на лацкане, чтобы запомнить их всех…

— Я говорю не о том, что вы встречаетесь со множеством людей.

Скажите, этот последний сон много значил для вас?

Эриксон задумался.

— Да, — сознался он наконец. — Много. Но, все равно, ваша интерпретация этого дела — абсурд. Но, допустим, просто ради поддержания спора, что ваши слова справедливы. Что я в таком случае должен делать, чтобы избавиться от этих снов?

Рэндер откинулся в кресле.