Она не становилась хуже или лучше, просто менялась. Но я чувствовала ее отчужденность и скрытность. А когда мы бегали с ней на пляж и бултыхались в морских волнах, она словно преображалась, становясь прежней, веселой, беззаботной, озорной, как в детстве. Стоило ей надеть свой богатый дорогой наряд, как он накрывал ее панцирем, и она отгораживалась непроницаемой маской. И на меня уже смотрела не как сестра на сестру, а как строгая мать на нерадивую дочь.

– И все же в минуту отчаяния, письмо с просьбой о помощи она направила вам.

– Вот поэтому я так взволнована. Никто меня не может понять. Особенно мужчины. Если Лялька прислала мне такое, по ее меркам унизительное письмо, значит, дела идут очень плохо. Разве может такое понять мужик, хоть бы он был гением сыска.

– Сыск – это прежде всего психология. Расчет и технологии стоят на ступень ниже. Но мы, кажется, приехали. Сейчас проверим еще один немаловажный фактор, которым должен обладать сыщик – чутье!

Машина свернула на проселочную дорогу, проехала через пролесок и остановилась на опушке.

– Моя первая промашка налицо, – заявила Настя.

– О чем это вы?

– Ожидала увидеть дворцы, а здесь лачуги.

– Ничего себе лачуги.

– Нетронутый уголок сталинских дач. По нынешним временам такие не котируются. Двухэтажные срубы, обшитые вагонкой, огромные террасы, лесные участки с гамаками, беседками, вместо кирпичных заборов низкий штакетник, который можно перепрыгнуть. Только бы собак не было.

– А какой дом?

– Их тут не так много. Разберемся. Тут еще с древних времен на калитках висят почтовые ящики.

– Ну что, пойдем? Правда, мне почему-то страшновато.

– Ты, Тая, пока посиди в машине, а я схожу на разведку. Гаражей тут ни у кого нет, так что синюю «вольво» я не прогляжу.

– А вдруг…

– Да тут даже ворон нет. Гробовая тишина. Кругом лес и кустарник.

– Эти дачи напоминают мертвый город из сказки.