Раевский стал ее вторым мужем. На этот раз фамилию Ляля сменила. Я даже ездила в Ленинград на свадьбу и видела два спектакля с участием сестры. Но режиссер не имел тех средств, которых хватило бы на содержание моей капризной сестренки. Он быстро ей надоел. После этого она еще трижды выходила замуж, но уже не считала нужным рассказывать мне о мужьях. Какой смысл? Сегодня Иванов, завтра Петров.

Нет, имена она мне называла, но их так много, что я не запоминала. Три года назад на похоронах она мне сказала, что живет в Москве. Я хотела к ней приехать, но она замахала руками: «И не вздумай лезть в эту клоаку. Тебя тут же испортят. Пусть хоть одна из нас останется нормальной. Я смотрю на тебя и завидую. Ты – чистый ребенок и оставайся им навсегда. Моя жизнь вовсе не сахар, и не дай тебе Бог докатиться до моего уровня».

Я ей тогда не поверила. Решила, что она не хочет лишнюю обузу себе на шею вешать. С каждым годом мы все больше удалялись друг от друга. Я все еще получала поздравительные открытки на праздники и телефонный звонок в новогоднюю ночь. Самой мне писать некуда. Адрес она не сообщала. Я и не настаивала. И вот теперь это странное письмо. Не представляю, что мне делать. Я даже фамилии ее не знаю.

– Ее зовут Ольга или Ляля?

– Ольга. Но все с детства звали ее Лялей.

– Отчество?

– Ольга Михайловна.

– Тридцать два года, девичья фамилия Ципканская.

– Все верно.

– Прописка неизвестна?

– Ничего сказать не могу. Я в полной растерянности. Вы мне поможете? У меня есть шестьсот долларов. Это все мои сбережения. Этого хватит?

– Ладно. Не торопитесь. Мне надо подумать и кое-что проверить. Оставьте мне ваш гостиничный телефон, езжайте в отель и никуда не отлучайтесь. Я вам позвоню часов в пять вечера.