Никто и подумать не мог, что Гибсен способен попасть в состав команды корабля. Он, правда, сам на это не рассчитывал и был просто поражен, когда психолог Брэбент объявил об этом.

Как и большинство кандидатов, Гибсен решил подписать контракт, соблазнившись выплачиваемой в виде аванса за все восемнадцать лет путешествия суммой, и растратил ее. Почти все деньги он превратил в золото и драгоценности, а на остаток купил одежду на всю дорогу.

Каждый день штурман щеголял в усыпанной драгоценными камнями одежде, пока судьба не сыграла с ним злую шутку. Да, если бы это была шутка! Далеко не так. Это была мечта, которую он лелеял всю жизнь. Он воплотил ее в осязаемое доказательство успеха и был удовлетворен.

Ребенок уже стал пунцовым. Вне всяких сомнений, виной всему, была невесомость. Колика? Да, на Земле это назвали бы коликой — так, кажется, звучит это слово.

Для детей, страдающих коликой, существует одно древнее предписание: «Нужно закрыть ребенка толстым звуконепроницаемым колпаком».

«Как раз то, что нужно, — иронично подумала Рэй. — Все стены корабля, вместе взятые, не в состоянии приглушить крик одного ребенка. Но где же Мери?» Она с определенными трудностями положила ребенка в колыбель и пристегнула ее к специальным ремням. Сами ремни крепились к стенам таким образом, чтобы в условиях невесомости ребенок не пострадал от удара о какой-нибудь предмет. Рей оставила ребенка висеть, подобно Магомету, а сама вытолкнулась в коридор.

Как раз Мери приближалась. Далеко позади виднелся Гибсен, который только что выплыл из боковой галереи.

— Мери, наконец-то!

Девушка остановила ее одной рукой, и они обе, вцепившись в дверной косяк детской комнаты, заглянули внутрь. У Рей сердце разрывалось от этого плача.