— Я был бы удивлен услышать в наше время, — продолжал Эшер, — что-нибудь о толпах с факелами и распятием, но если кто-то прыгает в вагон в последний момент, то, значит, либо он следит за кем-то, либо за ним следят.

Секунду Исидро разглядывал его, тихий как прежде, но чувствовалось, что тело его готово прийти в движение. Затем он, кажется, успокоился окончательно и, отложив плащ, опустился на сиденье.

— Нет, — промолвил он спустя некоторое время. — В этом как раз наша сила, что никто не верит в наше существование. Суеверия в этой стране не в почете. За долгие годы мы научились скрывать следы — прятать тела убитых или придавать происшествию черты несчастного случая. Попадаются обычно только жадные и беспечные, да и то не всегда. По меньшей мере, так было когда-то.

— То есть вас теперь больше?

— Конечно, — отвечал вампир. Он сидел выпрямившись, словно на нем все еще был испанский придворный камзол, похожий на корсет. Привыкший судить о людях по мельчайшим подробностям их облика, Эшер успел определить, что серый костюм должен был обойтись Исидро в пятьдесят гиней, если не больше, что туфли сделаны на заказ, да и перчатки тоже. «Впрочем, — сухо подумал он, — за несколько сот лет даже минимальный вклад должен принести огромные проценты…»

— Два или три вампира (хозяйка с выводком) обитали когда-то в Эдинбурге, но Эдинбург — город маленький… Словом, где-то в конце семнадцатого столетия охотники за ведьмами обнаружили, где они прячут свои гробы. Кое-кто обитает сейчас в Ливерпуле, в этом тесном, грубом, зловонном рассаднике фабрик и трущоб, что разрастается на севере подобно раковой опухоли. — Исидро покачал головой. — Впрочем, это молодой город, и в нем не найти таких укрытий, как в Лондоне.

— Кто за вами охотится? — спросил Эшер. Глаза цвета шампанского были устремлены мимо него.

— Мы не знаем.

— Я полагал, что с вашей властью…

— Мы тоже так полагали. — Вампир наконец повернулся к нему, голос его был холоден и ровен. — Что, впрочем, тоже ничего не решает. Кто-то убивает вампиров Лондона.