Три раза…

Шрек начал тасовать карты – неторопливо и сосредоточенно. Остальные внимательно наблюдали. Даже Марш опустил газету и следил за происходящим – хотя и с вызывающе-высокомерным видом.

Джим вытер внезапно вспотевший лоб. Что-то было не так в этом священнодействии: карты, казалось, двигались сами по себе.

– Видите, – сказал Шрек, – я не властен над ними. Наоборот – они управляют мной, заставляя мои руки двигаться, и предопределяют… вашу судьбу.

Все замерло. Руки Шрека застыли. И карты застыли. Шрек медлил, подобно тому как стервятник не торопится нападать на свою жертву – не столько из жестокости, сколько подвластный неумолимому року.

Наконец на чемоданчик легло четыре карты.

На первой была изображена разукрашенная колесница.

На второй – Верховная Жрица.

На третьей в лучезарном сиянии Луны два волка, крадучись, пересекали бескрайнее поле.

На четвертой застыли Красавица и Зверь, странно, до отвращения жизнеподобные.

Все это, конечно, ничего не значило – все эти карты, каждая в отдельности и все вместе. Джим разглядывал красочные рисунки, тут же сочиняя всевозможные шутливые истории, объясняющие смысл и порядок символов. Забава для вечеринки – не более. Жила-была Красавица, которая лунными ночами разъезжала на колеснице, и все волки в округе увивались за ней, и… и…

Странно, ему не удавалось отвести глаз от картинок. Они становились все крупнее. Увеличивались на глазах. образуя видение нелепое и неотвязное. Они начали рассказывать историю, которую он не желал слышать. Это было отвратительно, это надо было прекратить, немедленно, сию же минуту.

Но откуда картам – или Шреку? – известно то, что они показали? Как ему (или им) удалось проникнуть в его подсознание и извлечь эту странную полуправду, эти тайные желания, в которых он боялся признаться даже самому себе?..

Пасть какого-то чудовища разверзлась перед ним, издевательски скалясь. Джим тонул в пучине оживших сновидений, отчаянно и безуспешно пытаясь вырваться на поверхность.