Неожиданно он заметил купе, где сидел только один человек. Открывая дверь, Джим был готов ко всему: он не удивился бы, обнаружив целый выводок ползающих по полу ребятишек. Но увидел лишь несколько пакетов на сиденье рядом с пассажиром, который тут же поднялся и переложил свою поклажу на багажную полку. Из прорехи в обертке с комичной важностью таращилась голова куклы.

Громкоговоритель опять шумно выдохнул свое воззвание. Это возымело действие: в купе ворвались еще трое, один за другим. Первый оказался молодым человеком с гладко зачесанными волосами, открытым высоким лбом, горящими выразительными глазами и пухлыми губами. Забрасывая футляр с трубой на багажную полку, он отбивал на нем пальцами какой-то ритм.

Второго Джим тотчас же узнал. Очень высокий, с худым смуглым лицом и длинным носом, который придавал ему возмущенный вид, – будто этот человек только сейчас с ужасом узнал о необходимости делить купе с кем-либо еще, – это был Фрэнклин Марш, частенько появлявшийся в самой элитарной из телевизионных программ, где он высокомерно посвящал ничтожных смертных в тайны современной живописи. Джим нередко смотрел его программу единственно из профессионального интереса, но никогда ради удовольствия. Раза три, по меньшей мере, он, не выдержав, выключают телевизор и теперь сразу припомнил, как это надменное лицо нехотя исчезало с экрана, пока от него не оставалась лишь маленькая светящаяся точка.

На этот раз с такой легкостью избавиться от Марша не представлялось возможным. Выключить его было нельзя.

Следующий пассажир, пятый по счету (теперь оставалось только одно свободное место), был молодым человеком в костюме явно американского покроя и с несомненно американской стрижкой.

– Поезд до Брэдли отправляется с девятой платформы.