Лейтенант бегом кинулся к вертолету.
Теперь людям оставалось сидеть и ждать, потея.
Мэньюэл поднялся.
- Пройдет примерно полчаса, пока они прилетят, - сказал он. - Раз уж мы остаемся на этой жаре, может быть, освежимся бутылочкой охлажденного пивка? Ваше мнение, мистер Гарвейн?
- Пиво - вроде бы холодное питье? Я чуточку замерз. Нет ли у вас чего-нибудь погорячее?..
- Сейчас сварю кофе. Не принести ли вам плед?
- Спасибо, нет необходимости. Я обойдусь.
Кэйси удалился и вскоре возвратился с подносом, уставленным полудюжиной пивных бутылок, окружавших чашку обжигающего кофе. Опустив поднос, Кэйси первым делом, протянул кофе длиннющему инопланетянину, который, отведав напиток, изрек:
- Превосходно.
Полковник Кэйси прочистил горло.
- Давай-ка, Мэнни, угости старину-старателя. Теперь о нас, военных. Устав запрещает пить при исполнении служебных обязанностей, но в Тусоне сейчас сто двенадцать по Фаренгейту в тени, а здесь не только тени нет, но и жара покруче. Потому, джентльмены, даю вам официальное увольнение, продолжительность которого определяется временем, необходимым для того, чтобы доставить магнитофон или покончить с бутылкой пива. В любом из этих случаев срок вашего увольнения автоматически истекает.
Первым кончилось пиво, но прощаясь с ним, они уже услыхали и увидели вертолет. Кэйси поинтересовался у инопланетного министра, не хочет ли тот еще чашечку. Длинный ответил вежливым отказом. Кэйси взглянул на старину Дейза и подмигнул ему; золотоискатель подмигнул в ответ, и Кэйси двинулся за двумя бутылками для гражданских лиц. На обратном пути он встретился с лейтенантом, который тянул провод к салуну. Кэйси повернул за ним, чтобы проводить офицера и показать ему, куда включить шнур.
Возвратившись к группе, он увидел, что она значительно увеличилась. Кроме магнитофона прибыли: техник-сержант (он налаживал аппаратуру), подполковник и старший лейтенант, то ли любители воздушных моционов, то ли решившие выяснить, для чего так срочно понадобилось гонять вертолет с магнитофоном в Черрибелл, штат Аризона. Теперь они стояли, обмениваясь тихими фразами, и пялились на длинного двухцветного человека.