— Ну я же говорил, не возьмут, — ухмыльнулся тот и сорвал высокий стебелек травы-зайчатки, оборвал нижние листья и сунул в рот. — Нафиг я вам сдался, великовозрастный? От меня одни неприятности будут! 

— Не смей так говорить! — сейчас же окрысилась Марина. — Честное слово, так и влепила бы по шее. Не раскисай, уедем мы отсюда, и очень скоро! И все будет хорошо! 

— Ага, как же. Так нас там и ждут, в Метрополии. С цветами, с шампанским… 

— Представь себе! — Марина даже покраснела от возмущения. — И хотя до шампанского некоторые великовозрастные еще не доросли, все остальное гарантирую. Я же тебе сто раз объясняла, нас примет Наталья Николаевна, она директор интерната в Барсове, а еще она моя бывшая институтская преподавательница, я у нее диплом защищала, если хочешь знать! И в понедельник я до нее дозвонилась, этот, помнишь, корреспондент дал мобильником попользоваться. Корреспондента Кирилл помнил. Действительно, на следующий день после обстрела приезжали какие-то штатские. Покрутились с камерой, побазарили с людьми возле продтоваров и скоро укатили. Может, и не врет. Может, и правда лысый очкарик дал ей сделать звонок. 

— Ну вот, она нас ждет. Нам бы только за кордон переехать, а там сразу в Семеновске на вокзал, и общим вагоном до Барсова, это всего пятьсот кэмэ, полдня езды. И нас в интернате встречают именно распростертыми объятиями, у них там куча пустых ставок, меня без вопросов берут воспитателем, ребятишек в школьную группу. Наталья Николаевна все оформит, это, знаешь ли, такая тетенька, что ух… ей палец в рот не клади, она все ходы-выходы знает. Так что поживем, а потом все это кончится… должно же оно хоть когда-нибудь кончиться… 

— На билеты-то хватит? — усмехнувшись, перебил ее Кирилл.