- Вы ведь любили его немного, да?

- Мистер Хагстром, - сказал Нордхоф. - Я очень его любил. Он был по-настоящему хорошим ребенком.

И Ричард задумался о том, как странно, что его брата (страшная дрянь уже лет с шести) судьба наградила такой хорошей женой и отличным умным сыном. Он же, всегда старавшийся быть мягким и порядочным (что значит "порядочный" в нашем сумасшедшем мире), женился на Лине, которая превратилась в молчаливую неопрятную бабу, и получил от нее Сета. Глядя в честное усталое лицо Нордхофа, он поймал себя на том, что пытается понять, почему так получилось на самом деле и много ли здесь его вины, в какой степени случившееся - результат его собственного бессилия перед судьбой.

- Да, - сказал Ричард. - Хорошим...

- Меня не удивит, если он заработает, - сказал Нордхоф. - Совсем не удивит.

Когда Нордхоф ушел, Ричард Хагстром воткнул вилку в розетку и включил текст-процессор. Послышалось гудение, и он подумал, что вот сейчас на экране появятся буквы "IBM". Буквы не появились. Вместо них, как голос из могилы, выплыли из темноты экрана призрачные зеленые слова:

С д н е м р о ж д е н и я, д я д я Р и ч а р д!

Д ж о н .

- Боже, - прошептал Ричард.

Его брат, жена брата и их сын погибли две недели назад, возвращаясь из однодневной поездки за город. Машину вел пьяный Роджер. Пил он практически каждый день, а на этот раз удача ему изменила, и он, не справившись со своим старым пыльным фургоном, сорвался с девяностофутового обрыва. Упав, машина загорелась. "Джону было четырнадцать, нет пятнадцать. Старик сказал, что ему исполнилось пятнадцаьть за два дня до катострофы. Еще три года, и он освободился бы из-под власти этого неуклюжего глупого медведя. Его день рождения... И скоро наступит мой. Через неделю..."

Джон готовил ему в подарок ко дню рождения текст-процессор. От этой мысли Ричарду стало почему-то не по себе, и он даже не мог сказать, почему именно. Протянул было руку, чтобы выключить машину, но остановился.