— Вы можете подписать заявку на материалы, послать пару машин к складу взрывчатых веществ…
Кустистые брови Гескампа причудливо изогнулись:
— Взрывчатки? Сколько?
— Тонну митрокса.
— Этого хватит, чтобы поднять стадион миль на десять в воздух, — со скрытым уважением заметил Гескамп.
Шорн усмехнулся:
— Точно. Вам лучше составить заявку прямо сейчас. Потом вы добудете ключи. Завтра прибывает основная группа. А сегодня мы с вами разместим митрокс под опорами.
Гескамп открыл рот:
— Но…
Суровое лицо Шорна стало почти добродушным.
— Я понимаю — массовое убийство. Неблагородно. Коварное нападение, подлый удар в спину — согласен. Но другого пути у нас нет.
— Но.., почему вы так стремитесь к кровопролитию?
Шорн внезапно взорвался:
— Послушайте, откройте глаза! Когда у нас появится другой шанс заполучить всех разом?!
Гескамп с каменным лицом вышел из своего служебного аэробота и зашагал к строительной конторе. Слева высилась двухсотфутовая стена из свежего бетона, освещенная утренним солнцем. Гескамп думал о ящиках, которые они с Шорном таскали вчера ночью, словно кроты. Он все еще действовал неохотно и неуверенно — только благодаря понуканиям Шорна.
Теперь капкан поставлен. Единственный сигнал по радио превратит свежий бетон в пыль.
Гескамп боролся со своей совестью. Стоит ли идти на поводу у кучки террористов? Страшно подумать, какую месть могут придумать телеки! Но если они представляют такую страшную угрозу для людей, как утверждал Шорн, тогда убийство, несомненно, оправданно, — это вроде защиты от опасных животных. Конечно, телеки никогда всерьез не подчинялись человеческих законам. Взять хотя бы убийство Форенса Ноллинруда. При обычных обстоятельствах было бы расследование. Ноллинруд убил водителя. Гескамп в порыве бессознательной ярости убил телека. В худшем случае суд нашел бы его виновным в убийстве при смягчающих обстоятельствах и приговорил бы к условному сроку. Но телеки… У Гескампа кровь застыла в жилах. Похоже, экстремистские методы Шорна имеют смысл. Конечно, телеков невозможно удержать в рамках закона.