— Тоже верно.

Она поежилась и с дрожью в голосе произнесла:

— Это кара за грехи человечества.

— Мистика, — усмехнулся Шорн.

Она, продолжала, словно не слышала его замечания:

— Если бы людям вновь и вновь пришлось развиваться из низших обезьян, они все время проходили бы одни и те же этапы, и каждый раз обязательно был бы этап телеков. Это такая же часть нашей жизни, как голод или страх.

— А после того как телеки сойдут с арены, какой этап наступит? Неужели история лишь череда кровавых боен? Когда это кончится?

Она слегка улыбнулась:

— Может быть, когда мы сами станем телеками. Шорн бросил на нее странный взгляд — задумчивый, любопытный, удивленный — и вернулся к чаю, как к привычной реальности.

— Наверное, Гескамп разыскивал меня все утро. — Он задумался, потом поднялся:

— Позвоню на работу, узнаю, как там.

Вскоре он вернулся:

— Гескампа нигде нет. Мне в отель только что пришла записка, должна быть передана лично в руки.

— Может, Гескамп ушел сам?

— Возможно.

— Или… — Она остановилась. — Во всяком случае, в отеле лучше не показываться.

Шорн сжимал и разжимал кулаки.

— Я очень боюсь.

— Чего? — слегка удивилась она.

— Своей.., мстительности. Ненавидеть кого-то — несправедливо.

— Ты неисправимый идеалист, Уилл. Шорн задумался.

— Наша война — война муравьев против гигантов. У них есть сила, но они слишком заметны — сразу бросаются в глаза. А мы живем в стаде. Пройдем сто футов — и теряемся в толпе. Анонимность — наше преимущество. Мы в безопасности, пока муравей-иуда не укажет на нас, вырвав из стада.,. Тогда мы пропали. Ступня гиганта опускается, и спасения нет. Мы…

Внезапно девушка подняла руку:

— Послушай!

Голос из репродуктора под потолком произнес:

— Поступило сообщение об убийстве телека Форенса Ноллинруда, лейтенанта связи. Убийца, Ян Гескамп, управляющий строительством стадиона в Сванскомской долине, исчез. Предполагается, что он связан с террористической организацией и назовет сообщников, когда будет задержан.