— Вы, сэр. С помощью своего проклятого компьютера.

В комнате повисло напряженное молчание. Наконец Лейтон опустил голову и пробормотал:

— Простите, Дик… Я был недопустимо резок.

Кажется, старик и в самом деле устыдился, подумал Блейд, но вслух сказал:

— Не будем говорить об этом, сэр. Мы все устали и несколько раздражены… — он выдержал паузу, предоставив его светлости возможность слегка успокоиться. — Так вот, я хочу вернуться к предложению Криса. В нем есть рациональное зерно, и мне самому стоило бы вспомнить о таких вещах.

Лейтон поднял седые брови.

— Однако, Ричард.. Какое отношение может иметь карате к процессу управления телепортатором?

Блейд задумался; вопрос был непростым. Вероятно, Лейтон воспринимал рукопашную схватку — как и поединок с оружием — сугубо с внешней точки зрения. Он видел, как люди молотят друг друга кулаками или протыкают шпагами, но совершенно не представлял, что за этим стоит. Однако великое искусство боя заключалось не только в знании приемов, в силе и ловкости, жестокости и упорстве — но, прежде всего, в умении думать.

Мастера Востока учили, что каждый поединок происходит дважды: первый раз — в сознании соперников, и второй — на боевом помосте. Или на улице, в лесу, в поле, на дороге — смотря по обстоятельствам. Прежде, чем нанести удар или обнажить клинок, надо было проиграть всю схватку, провести ее в собственном воображении, выстроить план, скоординировать его по времени, учесть ответные ходы противника, заготовить ловушки, выбрать обманные финты, знать, какой тактики придерживаться в неожиданной ситуации. Конечно, любой такой план менялся в ходе поединка, но тот из соперников, кто соображал быстрее, кто умел предвидеть на шаг или два дальше — тот и был победителем.

Фетишами бойцов Запада являлись умение и сила; на Востоке считали иначе; там говорили: сначала подумай, потом — ударь! Но думать следовало быстро, и бить — крепко.