Каким-то странным тоном он это сказал. Нет, не со скрытой насмешкой, как можно было бы ожидать; напротив – прозвучала в нем какая-то озабоченность. И от оппозиционера это не ускользнуло.

– Вспомнил что-то?

Генерал усмехнулся – так же смущенно, как политик недавно:

– Просто к теме подошло. С неделю назад была у нас очередная консультация с эзотериками, астрологами в том числе. Вот и пришло на память.

– Ну-ка, ну-ка. Что там у них?

– Да вот в этом роде. Какой-то гость издалека. Несущий большую опасность для всей планеты. Я тогда подумал, что это новая вариация по поводу тарелочек… – Он чуть не сказал было, что на эту же тему имеется и достаточно странный перехват сообщения какого-то любителя. Но помедлил: могло статься, что вокруг этого пойдет игра, а в игре только новички сразу же показывают свои козыри. К тому же существуют правила игры. И по ним – никак нельзя давать новую информацию главе оппозиции до того, как она доведена до президента – во всяком случае, до верхов его аппарата. То есть – прежде надо поставить в известность главу администрации. Рассказать сейчас новость политику означало поставить себя в еще большую зависимость от него, быть привязанным ко второму (неофициально) лицу в государстве, а следовательно – не иметь никаких, так сказать, доверительных контактов с первым. Но не хотелось всю жизнь простоять на подхвате. А именно от первого лица зависело возможное продвижение по верхним уровням карьерной лестницы. В конце концов, директор СБ – всего лишь главный опер контрразведки; а хотелось большего.

– Ага, – односложно откликнулся оппозиционер и минут пять ничего больше не говорил. Только когда уже подъезжали, сказал: – Все никак не соберусь спросить: как у Наташи-то дела? Все цветет?

– Наташа? – Это автоматически получилось, само собой. – Какая?

С полминуты они смотрели друг другу в глаза – в упор, не моргая.

– До него еще не дошло. Но наши обычаи тебе известны. Слух вброшен. Так что поостерегись. А лучше – завяжи. Квиты?