меня зацепить. Рука моя сама потянулась к Сашкиному плечику, но остановилась на полпути: его белая «Экспаншин» не станет чище от моей замасленной лапы. Только в глаза его заглянуть успел, - чистые, ясные Санькины глаза и понял, что ничего больше не надо. Поэтому я только вытер руки клоком сена, продрал их ещё для верности сухой тряпкой, и мы направились к выходу.
Насчёт мамаши я пока не беспокоился, – Санька при мне был как хранитель, при нём мать не поднимает напряжные темы. Всё это потом будет, особливо если всплывёт куртка моя разодранная с кормы, которая сиротливо сушилась где-то в глубине сада.
Санёк поливал мне руки из большой белой кружки, а я умывался неторопливо, с опаской поглядывая на окно кухни: где-то там мамаша маневрирует, и что сейчас у ней на уме, бог весть. С другой стороны, с утреца я не жравши, а вот с Санькой вроде как самое время теперь к ней на очи заявиться. Родственники мои Саньку любили, даже, можно сказать, уважали.
Только и тут мне пофартило: дверь открылась, и мать громко позвала нас:
- Есть ты собираешься? Давай, бери Сашку, идите кушать вместе. С утра небось голодный…
Я не стал дожидаться развития этой мысли, быстро вытер руки и обернулся к
двери:
- Ну, всё, мам, идём уже, идём.
Санька улыбнулся тихо так, своей непонятной блуждающей улыбочкой, такой милой и родной, и взял меня за руку. И вдруг неожиданно для себя я подумал, какая она всё-таки хрупкая, эта Санькина ладошка. Хрупкая и тёплая…
Мать встретила нас на кухне, расспросила Саньку, как там мама, и отправила нас за стол. Сама же садиться за стол не стала, а тихонько выскользнула из кухни. Что же, мы и одни неплохо покушаем.
- Правда, Санёк? – сказал я вслух в ответ своим мыслям.
- А? – вскинул Санька брови.
- Жить, говорю, хорошо. Верно?
- Угу, – кивнул головой Санька, старательно уплетая суп. Кушал он, в общем-то, неважно, как все городские. Только у нас преображался полностью. Я даже дивился иной раз, как такое хрупкое создание, как Санька, может столько умолоть за один раз. Что ж, либо, правда, что в гостях и уксус сладкий, или уж из чистого уважения к дому сему Санька так старался.