И дома трое суток ничего не соображаешь: только спишь и жрёшь. Да и то кусок назад лезет…

И тут то же. Только вот на Зоне лазить три дня надобности нет никакой. Там тебя за час выкрутит почище. За полчаса даже. Да пожалуй, и за пять минут – это уж у кого какое счастье. Иной раз и двух минут пацанам хватало, чтобы начисто дорогу на Зону забыть. Она же, брат, шутить не любит. Нарвёшься – и потом всю оставшуюся штаны сушить будешь. Если, конечно, ноги при тебе останутся, что, в общем, не обязательно. Вон Крот – уж на что мастак был, все выходы знал, - вот приходит раз домой – и тихий, как белка в дупле. Молчал, сука, месяц, - слова не вытянуть. И спиртом его отпаивали, - думали, расколется. Да только зря товар извели. Пить, сволочь, пьёт, а говорить – никак. А на Зону больше ни ногой. Ладно, дело ясное – отходился Крот. Нарвался. Там ведь можно – пока не нарвёшься. И если после того в живых остался – Богу свечку ставь. Только такого счастья, да чтоб ещё не инвалидом, почти не бывает. А если после этого кто ещё туда да снова пойдёт – так то псих, не иначе. Нормальный человек на такое никак не согласиться. Не пойдёт под дулом автомата. И я не пойду… Потому что сегодня нарвался я.

Слава Богу, утро для меня всё ж наступило. Коряжило, правда, порядочно, но это всё чистая фигня, раз болит, – значит, живу и возможно, жить буду, а остальное как-нибудь переживём.

Башка соображала туго, однако я все же допетрил, что оставаться мне в доме покамесь нет никакой необходимости. Не шибко я любил, когда родня моя ненаглядная с расспросами приставала, а расспросы эти после вчерашних приключений будут неминуемы, это факт. Так что прямая дорога мне теперь смыться подалее, чтобы на глаза мамаше не попадаться. Знала, конечно, что я по Зоне шастаю, знала. Однако не пойман – не вор, запросто можно рожу невинную скорчить и на дурня закосить, а вот ежели фактами меня припереть – тогда уж пропал я. Родственники мои на расправу споры, найдут методы воздействия, это уж будь спок.