— Дозволено ли мне удалиться? — услышал я робкий голос, который поначалу даже не узнал, потому что во время работы кибернейос если и снисходил до машинного отделения, то рычал и густым басом осыпал нас проклятиями за то, что мы якобы не проявляем должного рвения.

Высокочтимый Гупта дернул щекой и посмотрел на Саптаха как на вошь.

— Ты отвечаешь головой, что это действительно твой механик?

Саптах приблизился мелкими шажками и указал пальцем на мою рассеченную бровь.

— Даже если бы неведомые мне злодеи с неведомой мне целью подменили Таркоса, вряд ли бы они успели прознать о шраме, что у него появился сегодня!

— Складно излагаешь, — улыбаясь, прищурился высокочтимый, с интересом разглядывая мою бровь. — А что, если они твоего механика давно подменили?

На это наш кибернейос с достоинством ответил:

— Мне неведомо, кто это «они», высокочтимый, и какая надобность в той подмене. Одно скажу — этот человек и есть Таркос, который сего дня вернулся со мной. А ежели его когда-то подменили, так на то и ваша служба, чтобы зло своевременно обнаружить и пресечь!

Один из служителей хмыкнул, но, поймав строгий взгляд Гупты, неодобрительно покачал головой.

— Проводите достойного в гостевые покои, — распорядился Гупта. — Пусть у нас побудет, пока не разберемся.

Саптах побледнел и молча удалился в сопровождение выползшего из отверстия соратника. Признаться, я недолюбливал нашего высокомерного кибернейоса, но после его ухода стало совсем худо, словно оборвалась последняя ниточка, связывающая с миром, который пребывал в покое и довольстве за стенами Дома Лахезис. То, что и Саптах оказался в заточении, утешало, но слабо.

Появился еще один служитель, и протянул высокочтимому свиток. Я заметил, как этот служитель мельком глянул на меня, потом присмотрелся, вздрогнул и отвел глаза.