– Остановись, Зенек. Я никогда не был у вас и ничего не пойму. Кто такая Лупе?

– Знахарка.

– Откуда она взялась?

– Пришла.

– Давно? Да не заставляй из тебя клещами слова тянуть. Я ж не синяк. Говори смело что знаешь. Какая она, эта твоя Лупе, где раньше жила, как к вам попала?

– Красивая она, худая только. Совсем не как наши, а вроде как из ясновельможных. Я малым еще был, она у тетки остановилась, а тут Катре рожать, у Катри до этого двое мертвых родилось, и свекруха ейная говорит, или помирай, или чтоб сын был…

– Значит, Лупе помогла Катре, потом кому-то еще, потом еще, а потом у вас осталась?

– А откуда дан знает? – изумленно выдохнул Зенек.

– Все на свете повторимо. Но про что это болтали синяки?

– Ночью якась зверюга на мелкие шматочки разодрала тую кляту Панку.

– Что за Панка?

– Та Аглая, дочка Цильки, Цилины то есть. Ну, тощей такой, кричит еще на всех.

– Видел таких, и что Цилина?

– Та ее брат Гонза их и приволок.

– Тот мелкий, на крысу похож?

– Вот-вот, на крысу. То он помоганец эконома у его ясновельможности барона Кузинга. Так Цилина сбегала до братца, а той сгоняв до города та привел синяков.

– А Лупе тут при чем?

– Так они ж Лупе ненавидят, Панка с Цилиной всем кричала, что то Лупе Панку спортила, что никто с парней на нее и через порог смотреть не хотел.

– А она спортила?

– Да чего ее портить, она уродилась такой, и маманька ее такая ж была, когда б не деньги, то Тодор никогда б на ней не женился, а Панка еще худьша за мамашу.

– Значит, Панку кто-то убил, а свалили на Лупе?

– Не просто убили, на шматочки разорвали. А Лупе ей вчера ввечеру и скажи, чтоб та в пущу не ходила, а то, мол, плохо будет.

– Какая пуща?

– Ласкава пуща. Это за Белым Мостом. Мы туда все ходим, особливо молодые на ночь.